До того, как в позднем СССР наступила эра жвачки Pepperrmint и сильно ношеных джинсов Levi’S (за которые, как известно, позже была продана Советская Родина), отцветала эра предзакатного Советского Союза, огромной империи с территорией от Чёрного моря до Тихого океана, с прекрасными фильмами про советских разведчиков: «Судьба резидента», «17 мгновений весны», фильмами про войну: «Они сражались за родину», «В бой идут одни старики», с задушевными песнями Окуджавы: «Ах война, что ты, подлая сделала..», и «Десятый наш десантный батальон». Мои детские книжки были изрисованы цветными карандашами — чёрные танки с белыми крестами горели, уткнув дула орудий в просветы между абзацами рассказов и сказок, а советские Т-34 весёлого зеленого цвета и с красными звёздами гордо ехали дальше, на следующую страницу! То ли бумаги чистой не было, то ли терпения искать её, но книжек я в 5-летнем возрасте изрисовал довольно много.

Идеологическое оружие Запада

Квартиры своей у нашей семьи тогда не было, и жили мы то у родителей отца, в тесной трехкомнатной «хрущёвке», то в съемных квартирах и комнатах, как правило — в двухэтажных бараках недалеко от кинотеатра «Спутник», на улице Ереванской. Строились эти бараки как временное жильё для строителей коммунизма, который, как сказал Никита Сергеевич Хрущёв на 22-м съезде КПСС, наступит ещё «при жизни нынешнего поколения советских людей», примерно к 1980-му году. Но.. нет ничего более постоянного, чем временное. Эти бараки, воспетые Владимиром Высоцким: «На тридцать восемь комнаток всего одна уборная» были еще вполне обитаемы в 2005 году в том же районе, когда я приезжал проведать друга, снимавшего там комнату со своей молодой семьёй.

Вот в таких бараках довольно приличное количество советских граждан ждало наступления коммунизма. Они и поныне стоят.

Коммуналка — это особый мир. Как в деревне, все знают обо всех всё. На общей кухне стоит плита и грязный, щербатый стол. Помойные вёдра источают весёлое застарелое зловоние, пожилая женщина в халате и переднике чистит картошку, из медного краника льётся тонкая струйка холодной воды, а краник — один, и вода одна, холодная, ибо горячей воды в бараке отродясь не бывало. На газовой плите, над красивым голубым цветком огня шкворчат в чугунной сковородке оранжевые кругляшки моркови, вкусно пахнет горячим подсолнечным маслом. Мама ставит сковородку на передо мной, и мы едим жареную морковку, макая в масло чёрный хлеб.. Это яркое воспоминание всегда со мной, но, что удивительно, когда я рассказал о нём маме несколько лет назад, она очень удивилась, и сказала что отлично помнит то утро, и что мне было всего три с половиной года..

На первом этаже — нечто вроде парадного (о, ещё один архаизм, о мой молодой читатель..), с мешками картошки, лыжами, лопатами и бог знает каким хламом. Там, в одной из двух комнат, двери в которую никогда не запирались, жила пожилая супружеская пара, тётя Маша и дядя Толя. Они оба работали на кондитерской фабрике, изрядно выпивали, но меня нежно любили и часто угощали кусочками промышленного горького шоколада, а я часто бегал или к ним в комнату, или на кухню, поболтать о том, о сём. Однажды (я уже рассказывал о этом в одном из своих предыдущих рассказов, «Булька»), мама привезла мне в подарок игрушечный автомат, и я гордо выхаживал с ним по бараку и площадке перед подъездом, мимо натянутых между старыми тополями бельевых верёвок со стираным бельём.

С братом, я справа, примерно 5 лет (фото из семейного архива)

Поимка «шпиона»

Зашел и на кухню между прочим, и увидя у плиты хмурую тётю Машу, спросил: «ТётьМаш, а где дядьТоля?». Тётя Маша в сердцах ответила: «Да нет его нигде, подлеца! Вместо него пришел шпиён немецкий, разлёгся и дрыхнет там! Сапоги еле с него сняла, гада!». Я очень удивился.. У нас, в бараке? Настоящий немецкий шпион? Но правильное советское воспитание дало свои плоды, и я понял — действовать нужно без промедления! Я сказал тёте Маше: «Я должен этого шпиона поймать!». Она посмотрела на меня, улыбнулась: «Иди, милый, поймай его уже!». Я осторожно спустился по лестнице, приоткрыл дверь, и на цыпочках прокрался в комнату. На кровати с панцирной сеткой действительно лежал спящий человек и громко храпел. Я осторожно наклонился над ним — это был дядя Толя. Но тётя Маша сказала, что — немецкий шпион? Но ведь это же дядя Толя? Неужели же.. какой кошмар, так значит дядя Толя на самом деле — немецкий шпион? Шпион должен быть наказан! Решение созрело мгновенно. Сейчас не знаю, как оно пришло в голову пятилетнему мальчику, но вот, пришло — я взял свой игрушечный автомат за ствол обеими руками, изо всех сил размахнулся, и кааак врезал шпиону по физиономии! Шпион во сне замычал, перестал храпеть, потёр рукой место удара, перевернулся на другой бок, и снова захрапел.

Я, с чувством выполненного долга, поднялся на второй этаж, где в общей кухне тётя Маша продолжала готовить обед, и гордо ей сообщил, что со шпионом я разобрался. Она на меня подозрительно посмотрела и спросила: «А что ты, Сашенька, с ним сделал?». «А я ему автоматом каааак дал!» — ответил я. Она всплеснула руками и побежала вниз. Я, озадаченный, тоже пошёл к себе и всё честно рассказал маме. Что такое, вроде всё правильно сделал.. Дальше был шум и гам, картину, читатель, можешь вообразить сам.

Вечером я услышал в коридоре громкий голос проспавшегося дяди Толи: «А ну, где тут у нас советский разведчик, а? Кто тут такой смелый, шпионов ловит, а ну иди сюда!». Я очень испугался, выходить было страшно, как же так? Я же ему каааак дал, а ему, шпиону, хоть бы что.. Преодолев смущение, я тихонько вышел из нашей комнаты и прокрался на кухню. За столом сидел «немецкий шпион» дядя Толя с громадным фиолетовым фингалом под глазом, и ужинал жареной картошкой из чугунной сковородки . Он весело заулыбался, увидев меня, а потом захохотал. Тетя Маша утирала слезинки, но потом тоже засмеялась. Маме даже не дали отругать меня, как следует, объяснили, что я всё сделал правильно — «шпиёнов» надо обезвреживать!

Примерно так всё и было в лето от рождества Христова 1971-е.

Подписаться на новые рассказы в Telegram-канале «Фонарик путника»